History Podcasts

The Heroon of Trysa: A Lycian Tomb Reappears

The Heroon of Trysa: A Lycian Tomb Reappears


We are searching data for your request:

Forums and discussions:
Manuals and reference books:
Data from registers:
Wait the end of the search in all databases.
Upon completion, a link will appear to access the found materials.

The Heroon of Trysa was the tomb of a powerful Lycian dynast surrounded by a precinct wall covered with remarkable mythological friezes. It was discovered in 1841 CE when a Polish-Prussian school teacher and classical philologist, Julius August Schönborn (1801-1857 CE), set out to explore the Teke Peninsula in southwest Turkey. Over 2,000 years earlier, this mountainous region east of Rhodes had been the Kingdom of Lycia. Schönborn recognised the characteristic ogival stone sarcophagi and pillar tombs of the Lycians. What he discovered on 20 December, however, was altogether different, and the subsequent fate of these friezes would embellish an already intriguing archaeological tale.

Homer's Heroes

Considerable mystery surrounds both Trysa and the Lycians. Prompted by the paucity of prehistoric material on the peninsula, archaeologists have suggested the Lycians were nomadic settlers. Pottery excavated in the 1950s CE at the better-known Lycian site of Xanthos suggests they arrived in the area during the 8th century BCE. If correct, this would make their appearance contemporary with Homer, the semi-legendary author of the Iliad and the Odyssey. Indeed, the first literary mention of Lycia is in the Iliad, where Homer writes that "The Lycians were led by Sarpedon with Glaucus, the heroes, Far from Lycia, from the whirling waters of Xanthus" to fight in the Trojan War (Iliad, Book II, line 875). Herodotus later posited that Sarpedon had conducted the Lycians to Turkey (Anatolia) from Crete.

As for the name 'Lycia', according to Greek mythology, it derives from an exiled Athenian merchant, Lycus, who settled in the area sometime in the 5th century BCE. During this time Lycia came under considerable Greek economic and cultural influence, and Lycian deities found counterparts in the Greek pantheon. Following the Peloponnesian War (431-404 BCE), however, Lycia fell increasingly under Persian sway. Greek artisans, notably those based in war-torn Athens, sought work instead in Anatolia, and it was during this time that the Heroon of Trysa was constructed.

A heroön is defined as a shrine over & around the tomb of a respected ruler & used for their veneration & hero worship.

Trysa is located 792 m (2,600 feet) above sea level on a long ridge of the Taurus mountain range overlooking the Demre Gorge, between the Lycian towns of Myra and Cyaneae (its nearest modern neighbour is the village of Gölbaşi). During Lycian times it would have been one element in a patchwork of city-states that covered the Teke Peninsula. The name 'Trysa' makes no appearance in ancient literature though and instead is known only from inscriptions, as well as coins of the period inscribed 'TR'.

Other than a small ruined temple and some cisterns, Trysa's monuments are all sepulchral. Consisting of plain and decorated ogival sarcophagi, as well as a ruined pillar tomb, they dot the partly-terraced ridge, which was originally surrounded by a rubble-built circuit wall of which only the north and west parts remain. These structures aside, Trysa's great treasure is its heroön.

Love History?

Sign up for our free weekly email newsletter!

Unique Frieze

A heroön is defined as a shrine constructed in the classical world over and around the tomb of a respected ruler and used for their veneration and hero worship. The Trysa Heroon stood at the northeast end of the site, where it consisted of a multi-storey tomb of an unnamed ruler and his family set in the middle of a sacred precinct approximately 21 m (70 feet) square. The precinct wall, which stood c. 3 m (9-10 feet) high, was covered on its inner face on all four sides, as well as the outer face of the entrance side, with an originally polychrome limestone frieze in two horizontal bands, one above the other. The funerary cult was celebrated in an adjacent timber structure.

It is these reliefs that make the Heroon of Trysa so special. Probably carved around 380 BCE by émigré Greek artisans, they uniquely intertwine Lycian mythological heroics with similar Greek episodes, which were used to emphasise the heroic status of the buried ruler. These include scenes from the Iliad and the Odyssey, the exploits of Theseus, the Oedipus-themed Seven against Thebes, as well as battles of Greeks and Amazons, Centaurs and Lapithae. Typical is the Homeric scene flanking the entrance in the south wall showing the Corinthian hero Bellerophon on his winged horse Pegasus confronting the fire-breathing Chimera.

Also noteworthy are the masterful representations of flowing drapery, the intimations of linear perspective and the novel framing fillets used to break up the scenes on each stone (these include a tree, its trunk and branches shared by two adjacent stones, and the rudders of beached ships dipping down into the stone below). All these are deployed on the west wall in the lively scene of a seashore battle followed by the siege of a city, which in turn gives way to an Amazonomachy (a clash with the legendary all-female warriors). It is difficult not to assume the scene was inspired by the siege of Troy.

Austrian Archaeologists

Unfortunately when describing the Heroon of Trysa today one must use the past tense. Visit the site now and whilst the setting remains undeniably dramatic, the Heroon is largely gone. Its original discoverer, Julius August Schönborn, died in 1857 CE without leaving a map. This did not stop a team of Austrian archaeologists setting out in 1881 CE though to rediscover the site. They were led by Otto Berndorf (1838-1907 CE), Professor of Classical Archaeology at the University of Vienna and first director of excavations at Ephesus.

Berndorf was different from Schönborn in having the financial resources and political clout to acquire the Heroon for Austria. With financing in place and permission from Ottoman officials, all Berndorf needed was the manpower required to dismantle the monument. His crew built a road up to the site, bringing tools and provisions necessary for the job. They then set about disassembling the frieze, as well as the monumental gateway and parts of the tomb. These were then loaded onto carts and brought down to the sea.

Considering the task in hand, the job went fairly smoothly. It was only marred by the magnificent gateway tipping over a cliff during transport and crashing on rocks below. Despite this, the precious cargo was eventually loaded onto a ship and transported to Trieste. Thereafter it was moved overland to the Austrian capital, Vienna, where it arrived in 1884 CE.

Heroic Return

The component parts of the Heroon of Trysa were deposited at the soon-to-be-completed Kunsthistorisches Museum on Vienna's famous Ringstrasse. Construction, however, was too far advanced to incorporate what would be an enormous exhibit when reconstructed. So instead, and despite all the effort in acquiring them, the friezes were stored away from the public gaze in the museum's basement.

For the next hundred years, the Trysa frieze lay hidden. Only in 1984 CE, and then only for a couple of days, was the dismantled frieze made accessible to the public during an Open Doors event. That some 6,500 visitors attended was a measure of the public's curiosity for this unique classical treasure. With the event over, however, the depot closed its doors on the friezes once more.

Thereafter various ideas to display the friezes were proposed, including the construction of a new subterranean gallery beneath the museum forecourt. None came to fruition though, due to lack of funds. Only in late 2018 CE was a partial solution found when some of the reliefs were displayed in the Ephesus Museum, which since 1978 CE had occupied rooms in the Habsburgs' Neue Burg on the opposite side of the Ringstrasse. With space limited and the weight of the frieze a cause for concern, it is only a partial reconstruction, the main gateway, for example, being an artistic representation only.

The chance to get up close to a part of the frieze after so many years, however, is worth the compromise, and the experience is nicely fleshed out by a scale model of the heroon as it would originally have appeared. Three relief panels are also currently on display in the Collection of Greek and Roman Antiquities at the Kunsthistorisches Museum. The longer-term plan is that eventually the entire frieze will be displayed in its own gallery on the ground floor.


The Discovery of Lycia and Current Research


Sir Charles Fellows is perhaps the most well known early explorer of Lycia - bringing it to the attention of the west, although others had been there before him. One of the first to write about Lycia was the British Rev. Richard Pococke, who travelled to Lycia in 1739-40. Twenty years later the Classical antiquary Dr. Richard Chandlar (also British) was sent by the Dilettani Society to explore and investigate.

From 1811-12, Captain Francis Beaufort surveyed the entire southern coastline of Turkey taking care to study any antiquities accessible from the sea. Then in the first half of the 1830's more scientific and archaeological studies were made in neighboring Lydia and Ionia by scholars known to Charles Fellows. The French government also sent the distinguished archaeologist Charles Texier to Asia Minor at this time, to search for antiquities to add to the Louvre.

Chareles Fellows had an immense interest in topography and nature combined with a deep love of the Classics and antiquities and a very adventurous spirit. Reading such publications as Lt-Col. William Martin-Leake's account in Journal of a Tour in Ancient Minor, 1824, about his travels in 1800:

"To the traveller who delights in tracing vestiges of Grecian art and civilization amidst modern barbarism and desolation, and who may thus at once illustrate history and collect valuable materials for the geographer and artist - there is no country that now affords so fertile a field of discovery as Asia Minor."

and knowing several people who had explored Asia Minor gave Fellows the incentive he needed to set out on his own expedition. The Greek War of Independence had ended in 1833, and travel within Asia Minor could now be done safely. The son of a wealthy silk merchant and banker, then unmarried Fellows had the leisure, health and resources to make an archaeological expedition himself. His aim was to follow the paths of early travellers, examine ancient ruins and collect data on the natural history, topography, geology of the areas he saw, as well as to travel in a mysterious Oriental country and to learn about the people he encountered. Perhaps he would even explore areas unknown to Europeans and also make his way to the mysterious, little-chronicled ancient Lycia.

Very little was known of Lycia at the time. The texts of Homer, Herodotus, Plutarch and Pliny the Elder told of the legends and history of the Lycians. The geography and mythology were described in detail and the sites of some of the places of Lycia were well known. However, the location of Xanthos, the capitol and most famous city of Lycia remained unknown. Charles Fellows was to make this exciting discovery and to unravel many of the secrets of Lycia. He was the first westerner to see many of the Lycian cities since they had been abandoned in late antiquity.

Fellows made his first excursion to Asia Minor in 1838, discovering many places previously only a blank on the maps. Forced to take an inland route on his return along the southern coast, Fellows discovered the lost city of Xanthos with its "extensive and highly interesting ruins". Shortly after he discovered Tlos. Upon his return to England he published an account of his travels and quickly attracted the attention of antiquarians to his exciting Lycian discoveries. Soon the British Museum became involved and it was decided to send a naval vessel to Xanthos to collect pieces of its art for conservation in the museum.

Before this took place, Fellows made his second personal tour to Lycia in 1840. This time he astonishingly discovered thirteen other cities in Lycia, visiting as many as twenty-four of the thirty-six places mentioned by Pliny the Elder in his Historiae naturalis, AD 77, which were still in existence at that time. Returning to England, he published a second account of his travels, in 1841. He hoped to kindle interest in his lovely Lycia so that others would follow in his footsteps. He fully expected to return to his private life and quiet hobbies, but this was not to be.

Hearing that the government expedition to Xanthos to bring back antiquities was to be sent without any experienced person to guide the naval men in their search, Fellows volunteered his services to be the supervisor of the party. As it turned out, Fellows had to assume complete control of the excavations and even fund the operations, as that detail had been overlooked.

Seventy huge crates of marbles were packed up and taken to England aboard the surveying British naval ship the HMS Beacon. The exhibition of the finds caused a huge sensation in London, almost as great as that of the exhibition of the Elgin Marbles forty years earlier. Thousands came to marvel at the finds from Xanthos which included the monumental Nereid Monument, the Horse Tomb, the Harpy Frieze and other miscellaneous reliefs from the city walls.


The Nereid Monument, British Museum

Click here to learn more about the Nereid Monument and other Lycian finds now in the British Museum.


Other notable men aboard the HMS Beacon were Edward Forbes (appointed naturalist to the ship) and his friend Lieutenant Thomas Spratt (later Admiral), who left the Beacon together for a three months' expoloration of Lycia, exploring the interior and drawing a good map. Their results were published in 1847 in two volumes, entitled "Travels in Lycia."

In 1843 Fellows returned to Lycia to complete his excavations and was later knighted by Queen Victoria on May 7, 1845 at St. James's Palace. Many of his finds can still be seen in the British Museum today - the Xanthian Room has always been among the most popular in the museum. All of Fellows’ excursions were painstakingly recorded and beautifully illustrated. The details of his account and beautiful illustrations can be seen in the excellent book Xanthus, Travels of Discovery in Turkey by Enid Slatter.

Fellows' work was very influential and during the next decade Lycia was the focus for a number of surveys done by European geographers, naturalists and archaeologists. Some were sent specifically by their governments to find ancient sculptures to put in their museums.


Battle scene elief on the Nereid Monument, British Museum
(Amazon women fighting barbarians)


Lycian Way

The ancient region of Lycia is now famous for walking, hiking, and trekking. The establishment of the Lycian Way, Turkey’s first long-distance footpath was set up during the nineties by Kate Clow an ex-pat residing in Antalya. The project won a conservation competition set up by the Garanti Bankasi and part of the prize was sponsoring the implementation of the route. Today people arrive from all over the world to hike the trail either independently or as part of a package tour, bringing a boost to alternative tourism and local village economy.

Geographically, Lycia is a walker’s paradise with the limestone peaks of the Taurus Mountains sweeping down to a rugged shore of forested capes and secluded coves. Warm turquoise waters invite the intrepid trekker along coastal paths and ruins of ancient empires glorify the spectacular landscape. Snowmelt gushes down narrow defiles to irrigate fertile plains and grazing goatherds define a biblical scene. Rock hewn paths connect forgotten cities and shepherd trails ascend to the ‘yayla’ summer pastures hidden amongst the mountain scree. Whether one wants to stroll through a meadow coloured with red poppies or climb a ten thousand foot summit in snow and ice, Lycia has it all.

When to come?

Guides and articles on the region and writers seem to be specific about times of the year, yet none have mentioned the winter months. With three hundred days of guaranteed sunshine, apart from midsummer, Lycia is ideal for outdoor activities. The wildflowers start to bloom in January with purple and white anemones’ splashing the coastal hills with colour, ‘nergiz’ narcissus carries a perfumed fragrance and mandrake leaves form a flat rosette centered by silvery violet flowers. Lycia translates to the land of lights or illuminated land and winter sees the brightness exposed in every photograph. Apollo, a god of light from Greek mythology was Lycia’s most worshipped deity and one legend tells that Leto gave birth to the twins: Apollo and Artemis in the region. The site of Letoon pays homage with its three temple bases to the ancient gods.

Unique to the area is the richness of ancient history, with over seventy sites in the Lycian region alone, walking has always been the best way to explore and discover the wealth of nature the regions landscapes have to offer.

Specifically for walking, we recommend ‘The Lycian Way’ guide by Kate Clow, three Sunflower Books cover Bodrum to Antalya with new walks by Dean Livesley. ‘Walking and Birdwatching’ in South West Turkey by Paul Hope also covers botanical notes.

You can find the further Information about Lycian Way on the webpages: cultureroutesinturkey.com, www.lycianway.com and www.trekkinginturkey.com

Walk 1: Hoyran Ancient City

At the end of the village, you’ll find a walled path before crossing a stile across a terraced land to a cliff. The path leads up the small cliff passing through tombs to an open area. Behind the pillar tomb are Lycian rock tombs, one adorned with partridge cockerel, and a griffon, the other has a relief of the family paying respects to the seated figure.

Up and through the gap between rocks brings one to a delightful picnic terrace with a spectacular view over Kekova Island. This is one of the favourite camp locations of walkers, but as Hoyran is better known these days it is no longer a secret location.

Walk 2: Kyaneai – Hoyran

The walk starts from the main Antalya highway before descending into the Yavu plain traveling from the Kas direction. Following a dirt road inland the track leads up to a small hamlet consisting of a few old stone houses and mature shady oak trees. The rocky track continues up the hillside (driveable but preferably not in your own car). Forking right the track leads up to a flat open area passing the citadel walls above. Numerous sarcophagi, buried cisterns, and theatre stand eerily in the silence broken only by the distant sound of goat bells.

Following a path upwards between tombs shows the defensive position rising high above the Yavu plain, below in the cliff is a temple style tomb viewed from the road.

The citadel wall is very impressive intact on three sides protecting many ruined buildings. Vaulted underground chambers and cisterns were used to store grain as well as water dot the area. Kyaneai boasts so many tombs in different style: some Lycian, others belonging to Hellenistic and Roman periods. The views on the northern side look across to the snow-clad ‘Akdag’, ‘Susuz Dag’ and ‘Alacadag’ peaks of the Taurus Mountains.

Descending from the eastern side one picks up the path descending by a gulley down to the village of Yavu. The path passes an impressive stone inscribed in three columns telling the exploits of Jason of Kyaneai, the city's most famous citizen.

Cutting across farmed fields one crosses the main highway picking up a dirt road heading towards the sea. The route runs past cultivated fields before ascending round the hill, descending slightly turn left at the next junction. The track runs through rugged limestone and maki with lush meadows full of wildflowers. Cultivated areas grow wheat and barley or oregano which also grows wild in the rocky landscape. The track passes old stone houses and cisterns at ‘Kizilovacik’ Red hollow and undulates through small valleys to the village of Hoyran. At the end of the village follow a walled path before crossing a stile across terraced land to a cliff. The path leads up the small cliff passing tombs to an open area. Behind the pillar tomb are Lycian rock tombs, one adorned with Patridge, cockerel, and griffon the other has a relief of the family paying respects to the seated figure.

Up and through the gap between rocks brings one to a delightful picnic terrace with a spectacular view over Kekova Island. Returning to the village the road leads past ‘Hoyran Wedre’. (5hrs)

Walk 3: Hoyran- Kapakli- Andriake (Cayagzi)

A new dirt road leads down beside ‘Hoyran Wedre’, the marked path runs off the road tracing the ancient Roman trail zig-zagging down the hillside. Passing by the mosque through the village of Kapakli the road descends seawards onto the path and joins into the ‘Lycian Way’ long-distance walking path. The path cuts through rocky terrain before descending to the coast. The water is always so inviting so don’t forget to carry your swim kit and towel.

The route continues ascending from the shore past shepherds dwellings before dropping to the mountain fresh stream at ‘Cayagzi’ Rivermouth. The last obstacle to reach the beach is a rickety old bridge.

The marsh behind the beach leads to the Apollo temple at ‘Sura’ and is also home to many species of birds. Crossing a normal bridge at the other end of the bridge brings one to the port full of day boats sailing over Kekova’s submerged harbour front. Crossing the road and heading for the hillside brings one to the ancient port of Andriake, the most impressive ruin being the granary (granarium) built during and in honour of the Roman Emperor Hadrian. There are a Latin inscriptions and a bust of the Emperor and his wife Sabina who traveled in the region in 136 AD. Now this is the Museum of Lycian Studies and it is worth visiting it. The walk continues by the edge of the hillside following the aqueduct to the nymphaeum on the main road. 6hrs

From here there are regular buses to Kas or downtown into Demre (Myra and St. Nicholas Church).

Walk 4: Hoyran- Kapakli- Simena

A new dirt road leads down beside ‘Hoyran Wedre’, the marked path runs off the road tracing the ancient Roman trail zig-zagging down the hillside. Passing by the mosque through the village of Kapakli the road descends seawards on to the path and joins into the ‘Lycian Way’ long-distance walking path. Turn right there and carry on the Lycian Way to Simena.

Walk 5: Trysa-Davazlar-Halavza-Hoyran

This stunning track is about 8 kilometers and it takes about 5 hours to complete.

Trysa is one of the loveliest and most neglected sites in central Lycia. It is just 5 kilometers away from Hoyran. When you arrive at D400 Kas-Demre main road, turn right there, and after about 1-kilometer turn left and park. From here a dirt road starts, which is only suitable for tractors or four-wheel trucks. The walk is very easy. Follow the marked path with red and white colors on the zigzags and after 15 minutes you arrive in the Necropolis area, where you can see lots of tombs. There, turn left and carry on for about 15 minutes. Then you arrive at Acropolis, where the famous Heroon used to be. Now it is in Vienna and the rest of it, its cymation (A tone block with a decorative frieze) is still so impressive. You can carry on to the west and see the remains of the small Byzantine church, a temple, and the ruins of the houses. Here you can see almost all of the central Lycia, from Myra, Kekova, Simena, Hoyran, and Kyaneai.

The track from Trysa to Hoyran through Davazlar and Halavza is well signed and it is quite easy to reach Hoyran following the marked path with red and white colors.

Walk 6: Trysa-Sura

This stunning track is about 8 kilometers and it takes about 5 hours to complete.

Trysa is one of the loveliest and most neglected sites in central Lycia. It is just 5 kilometers away from Hoyran. When you arrive at D400 Kas-Demre main road, turn right there and after about 1-kilometer turnleft and park. From here a dirt road stars, which is only suitable for tractors or four-wheel trucks. The walk is very easy. Follow the red dots on the zigzags and after 15 minutes you arrive in the Necropolis area, where you can see lots of tombs. There, turn left and carry on about 15 minutes. Then you arrive at Acropolis, where the famous Heroon used to be. Now it is in Vienna and the rest of it, its cymation (A tone block with a decorative frieze) is still so impressive. You can carry on to the west and see the remains of the small Byzantine church, a temple, and the ruins of the houses. Here you can see almost all of the central Lycia, from Myra, Kekova, Simena, Hoyran, and Kyaneai.

Then you would come back to the necropolis and turn left there. Following the marked with red and white colors you will pass some old stone houses. The area and the houses are empty now, however, you might see lots of goats around.

After an hour of walking, you come to the main road, D400, and cross over and carry on the asphalt road going to the small village Cakalbayat. After 10 minutes turn left towards the old road and join the Lycian Way going to Sura.


Project Introduction

Where are the Lycian Mountains,
And the Xanthos River
Why is the Mediterranean Blue out of sight?

Plundering of antiquities has happened frequently in all historical periods. Taking possession of the readily “aged” aesthetically unique assets that nobody owns, has always been the greatest desire of the rich and powerful.

With the travels made to the East in the 17th century, which were funded by collectors, artifacts of the ancient world were moved to West. Europeans’ admiration for the classical art was reflected both on the shaping of the contemporary art and on the transfer of the original works from other geographic regions. With the enlightenment, Europeans discovered the aesthetical values of the ancient age and in the second half of the 18th century, they explored Greece, which they defined as the “land of arts”. As Greece dissociated itself from the Ottoman State and gained self-governance in 1830, it took immediate action against the smuggling of artifacts.

In his speech at the Imperial Museum, Munif Pasha said: “Every place in the Ottoman land is full of ancient artifacts of the previous civilizations that used to live here. If they had been well-preserved, the best museum of the world would be in Istanbul”. The Ottoman Empire covered an expansive and rich geography where the earliest and brightest civilizations were founded, and it possessed the richest archeological heritage of the world. But unfortunately, it was living its weakest age in the 19th century when Europe started artifact hunting. The Old Artifacts Act, dated 1874, was perhaps well-intentioned or better than the previous one, yet, it legitimized the moving of ancient artifacts outside the empire.” “Günahkar (The Sinner)” Osman Hamdi properly modified the Old Artifacts Act dated 1874, which was displeasing for the Europeans as it would inhibit them from easily moving the ancient artifacts out of the empire.

Despite this protective policy which created such an anxiety in Europe, Osman Hamdi was not sufficiently supported by the Imperial people of the Ottoman State. The Imperial Museum was lack of the “imperial”, indeed. Eventually, everything was gone, and an age came to an end with the Treaty of Sevres. It was even determined how to distribute the cultural artifacts available on the Ottoman land. The Treaty of Lausanne to be executed years later, would reverse the conditions. It was time for disappointment for the Europeans. Those which had been already moved from this precious inherited land, were gone by now. It was time to protect those remaining.

The number of researches that were mainly in form of science-oriented explorative researches performed following the light of Renaissance, increased in the 19th century particularly as a result of the efforts to find artifacts and the desire to access the ancient resources, which were driven by the will to reach at the original roots. What’s more, there was an interest towards the East driven by the orientalism movement which had become popular in that century. People were mainly coming to collect artifacts, not for science or culture. They came, explored, documented, published upon return and took along what they could carry among the most precious ones. Towards the mid-19th century i.e. the exploration era of the European-based travelers, which was dominated by historicism, European consular officers, travelers, rich people interested in ancient artifacts, engineers who had come to build highways and railways, were all excavating the Ottoman lands and taking the artifacts to their own countries. Particularly the British, German, French and Austrian people were fighting against each other to smuggle the artifacts: The Near East under the ruling of the Ottoman State was being plundered. The West was expanding its ‘original’ classical heritage by bringing new heritage from other lands. But there was one thing they had underestimated the artifacts taken from their homeland were turning into objects that had lost half or even the whole of their identities.

The mysterious Lycia, which had remained untouched until those times, was one of the favorite regions of the plundering period. Today, several popular artifacts belonging to the bright Lycian era are displayed among the master pieces of the museums in Europe. The “Xanthian Marbles” were the most significant collection representing the plundering of artifacts in the 19th century. Unique monuments of the Classical Era adorned the acropolis of the capital town in a way not observed in any Lycian town. Unfortunately, they were discovered by Sir Charles’ Fellows at a date as early as 1838. In the notes he wrote in 1938, he mentioned of his “discovery of a great amount of precious reliefs in Xanthos” in an excited manner and noted that they “had to be moved to the British Museum”. The journey to Lycia started as soon as his script was received. In 1842-3, he loaded the “Lycian Marbles” involving the Nereid Monument, the Tomb of Payava, the Harpy Tomb, Tombs of Merehi and Aslanlı into a war ship in 78 big containers as a whole or by cutting out their bodies and carried them to the British Museum in London. This was unbelievable: The monuments were all broken to pieces. Their essence of being was taken away. Payava and all the others were just meaningless pieces of rocks now. On the other hand, the British Museum became a unique one among the other European museums as it was adorned with brilliant artifacts. Architect Robert Smirke designed a hall as an annex to the museum building for the “Xanthian Marbles” which caused a great sensation in the academic and elitist social world and rendered Fellows immortal in Great Britain. The western wing started to accommodate all Lycian artifacts as the “Lycian Hall”. The sirens, nereids, lions, horses, rulers and heroes of the Lycia Region of the Classical Age were now in an unfamiliar place, looking at each other in astonishment: Where are the Lycian Mountains, And the Xanthos River Why is the Mediterranean Blue out of sight? How did we come to this hall?

Years from 1880 to 1884 are cursed for Trysa. Trysa in Demre-Gölbaşı, is mainly remembered by the sad story of the moving of the famous Heroon Tomb entirely to Vienna. J. A. Schönborn discovers Trysa Monument in 1841 for the first time and tries to move it. In his letter, he remarks that “Fellows team has started to remove Xanthian Monuments and take those to the UK and that, Trysa Monument will be moved to the UK if they don’t take action as soon as possible”. In the response to this letter, he is instructed to “move at least essential pieces of the monument immediately”. Fortunately, the Ottoman Sultan of the time doesn’t permit this, and the monument stays in homeland for 40 more years.

However, determined to deprive Lycia of all magnificent monuments, the Europeans won’t give up their efforts to take possession of the Trysa Monument. In 1881, Otto Benndorf comes to Trysa with his team to explore the area with the support of the Count Carl von Lanckoronski and rediscovers the famous Heroon. Benndorf gives every effort to make the renowned Heroon a part of the ancient artifacts collection of the Austro-Hungarian Emperor. He has the wonderful 211-meter-long reliefs removed out and carries them to the coast in 168 chests using the mountain path he has had built in 1882 for this purpose. Today, the Heroon Reliefs are held captive in the display areas and warehouses of the Vienna Museum. But what Benndorf takes from Anatolia is not limited to these artifacts: He dies in Vienna in 1907 from the fatal disease he caught in Anatolia in 1905.

Myra’s Orphan is one of the works that were taken away from their homeland. A young boy among the family members carved into one of the most beautiful Lycian reliefs available in Eastern Rock Cemetery, was cut out by a Greek man from Adalya and was taken to Athens in 1886. Currently it is exhibited in the National Museum of Athens, i.e. in an “orphanage”, with Inventory No 1825. It shared the same early destiny of its fellow, St. Nicholas. The body of St. Nicholas, which was taken out of its cemetery in Myra and moved to Bari in 1087, came out to be a sacred value that was smuggled at the earliest while it was not even an “artifact”, yet. It was as if the Saint didn’t say “Bury me to Myra” but said “Bury me to Bari”. The family of the rock cemetery of the Classical Age is still waiting for their child and the martyrium in the Byzantine church is still waiting for its Saint.

All the “archeologists” of the 19th century was trying to take all artifacts to European museums to the best of their ability. No European ever thought of preserving the artifacts on-site. Monuments are world heritage, indeed. They belong to everybody. Yet, they are under the charge and possession of those lands on behalf of everybody. Indeed, that same Europe adopted the principle of preserving the artifacts on their original site by executing the Venetian Charter and Malta Convention. While this was a sort of confession, we understand that the sins of the 19th century will not be committed at least from now on.

Exploration of Anatolia had a great role in the development of the European ancient sciences. Thus, a great exploration not less important than the artifacts stolen and the delivery of wisdom and prestige were forgotten, indeed. Similar to the significance of CERN for the physicists today, Anatolia is like a laboratory for ancient scientists. While we appreciate the early European researchers for their contribution to us in learning about the history of these lands and realizing the significance of ancient sciences, we cannot forgive their plundering and smuggling of our artifacts and we persistently wait for those artifacts to return to their homeland.


Lycian Shore: Mediterranean Travels

The most westerly part of Turkey’s southern coast is backed by towering mountains that tumble headlong right to the shore of the beckoning Mediterranean.

It is one of the most dramatic of coastlines, alternating between sandy beaches and hostile cliffs that have long been the terror of sailors. Inland, two fertile valleys that have traditionally supported their inhabitants are honeycombed with the ruins of a unique civilisation.

No traveller can escape the spell woven by the constellations of tombs which look down upon the land from cliffs and hilltops. Little is known of the culture of the ancient Lycians, the architects of these temples, tombs and sarcophagi, but there are a few encouraging facts to help the visitor. Isolated by their dramatic landscape (the coast road only completed its tortuous route some thirty years ago), the Lycians lived as a peaceful confederacy of city states, governed by the deliberations of a proportionally representative body, a feat the civilised Greeks never managed.

The heartland of the Lycian state was the Xanthos River, now known as the Esen Çayı. The land is still meticulously worked we saw many a group of women bent double in the small patchwork of cotton fields, their white headscarves matching the unpicked buds. The occasional man would carry a full bag to the side, returning with empty sacks for refilling. Dusk was rush hour as rosy-cheeked pickers returned home on the backs of tractors and trailers.

We followed one such party up the steep, rutted road to the ruins of ancient Tlos, one of the five major cities of the Lycian confederacy, which stands back from the river, surveying its progress from on high. The view, in all its hazy greens and blues, entranced us into spending the night among the crumbling walls of an Ottoman fort in which the traveller and antiquarian Sir Charles Fellows, in the 19th century, described taking tea with the Bey. Below us the perpendicular façades of the rocks were punctuated by tombs, ranging from simple rectangles of stone panelled to look like heavy wooden doors to Ionic temples, complete with columns, capitals and entblature…

Buy the latest issue
More museums »
Also see Austria


The Heroon of Trysa: A Lycian Tomb Reappears - History

Hülden Oliver. Considerations on the Tumuli of Lycia in the Pre-Classical Period. In: Anatolia Antiqua, Tome 19, 2011. pp. 495-514.

Anatolia Antigua XIX (2011), p. 495-514

CONSIDERATIONS ON THE TUMULI OF LYCIA IN THE PRE-CLASSICAL PERIOD*

It is common practice to label the Lycian culture of the Pre-Hellenistic period as indigenous or epi- choric1. Although it is difficult to define a specific cultural and ethnic space by its archaeological remains, Lycia can indeed be distinguished by more or less objective criteria from the other and especially neighbouring regions of Asia Minor like Caria, Lydia, Phrygia or Pisidia. The most important criteria for the cultural and ethnic distinction of Lycia from these regions are a language and a script of its own2. Furthermore the Lycians used a specific name for themselves which was Trmmili, sl term that is attested in modified forms also in a neo-Babylonian cuneiform inscription from Nippur and can also probably be found in the Persepolis fortification tablets3. The Greeks called them TeQjiiX,ai, TgeuiAeiç or Aimioi in their literary sources from Homer onwards, the Romans Lycii. In addition, in Lycia we find local gods and cults as well as personal names4. The Lycians had their own coinage and there is also evidence for a specific but in its details vague social structure or hierarchic system with an elite of so- called major and minor dynasts at the top but also a kind of urban and rural aristocracy with, probably, a political voice5. Later, in the Hellenistic period, the

Lycian League was established as a result of the conflict between the Lycian poleis and Rhodes but also as a political symbol of Lycian identity6. Of special interest in the context under discussion is the fact that during the pre-Classical era a characteristic Lycian grave culture respectively grave architecture existed which was to a large extent free from foreign influences. These tombs that often bore Lycian inscriptions were and are regarded as characteristic for the region by several scholars from the days of the first European travellers on - due to their visibility and their near omnipresence in the landscape7. Due to this catalogue of manifold criteria the borders of a Lycian Kernland can be defined with the Gulf of Fethiye in the West and Cape Gelidonia in the East. In the North the Lycian peninsula is separated from the Elmali plain by the foothills of the Akdag- massif, the Susuzdag-massif and the Beydaglan8.

The grave types I summarily mentioned before are well known, but nevertheless they should be listed here: The first type comprises pillar tombs which are a unique form found exclusively in close proximity to mostly fortified settlements9. This is one of the reasons why these tombs, of which the best examples are from Xanthos10, are connected to

*) Institut fur Klassische Archaologie, LMU Miinchen.

**) I would like to express my sincere thanks to O. Mariaud for the invitation to this well-organized and inspiring conference. Furthermore I thank Th. Corsten (Wien) and Chr. Kickbusch (Munchen) for their kind revision of my English.

1) The term epichoric was obviously used in this context at first by J. Borchhardt, cf. Marksteiner 2005 : 34 note 48 with corresponding references.

2) For the Lycian language and script see for example Bryce 1986 : 42-98.

3) Cf. Bryce 1986 : 21-23 Keen 1998 : 30. 86.

4) For the gods and cults see Bryce 1986 Frei 1990 : 1729-1864 esp. 1733-1735 for the personal names see for example Colvin 2004 : 44-84.

5) For the difficult reconstruction of the Lycian society and the supposed hierarchic system during the Pre-Hellenistic era see the short but perceptive considerations by Kolb 2008 : 60-61 . 442 note 274 (also with references to a characterization of the term dynastes). Smart but nevertheless problematic are the considerations about the Lycian society and blood relationships especially during the Classical period from time to time repeated and extended by J. Borchhardt, cf. for example Borchhardt 1985 : 357-361 Borchhardt 1998 : 155-169 Borchhardt 2006 : 87-106.

6) Cf. Kolb 2008 : 268. For the history and development of the Lycian League in general see Behrwald 2000.

7) See for example Benndorf - Niemann 1884 : 95-1 13 esp. 95-96. For the tombs as a specific feature of the Lycian landscape see esp. Kjeldsen - Zahle 1975 : 314-319 fig. 2-4.

8) For the criteria to define the Lycian culture in general cf. also Marksteiner 2005 : 27-29 with fig. 1.

9) For the Lycian pillar tombs see for example Deltour-Levie 1982 : 157-170 Marksteiner 2002 : 219-291 Hulden 2006, vol. 1 : 26-31 (with further references).

10) For the examples at Xanthos see Demargne 1958 Deltour-Levie 1982 : 157-170 Marksteiner 2002 : 219-291 esp. 220-221 no. 11-17 (with further references).


The Heroon of Trysa: A Lycian Tomb Reappears - History

The Heroon is a set of four walls, decorated with reliefs of Greek and Lycian heroic tales. The walls originally stood on a mountain peak in southern Turkey, a bit northeast of the island of Rhodes, and enclosed the burial site of a Lycian hero prince-a hero being a leader capable of supernatural deeds

The walls average 9 feet in height, and 66 by 78 feet in length and are decorated with two rows of reliefs, one above the other. Nearly 85 percent of the frieze reliefs survived the centuries.

The Heroon is one of the most important relief monuments of classical art. Unique to this work and little known is that Lycian heroic episodes are intertwined with similar Greek stories in the depictions. For example, the story of Bellerophon, the Corinthian hero, who refused the advances of the wife of King Proetus of Argos. An angry Proetus (who questioned Bellerophon&rsquos innocence) sent him to his father-in-law Iobates in Lycia who then gave him a dangerous mission-to kill the Chimera.


Sikre heltens lojalitet [ rediger | rediger kilde ]

Gresk litteratur har nedtegnet hvordan Kimon av Athen hevnet drapet på den legendariske helten Thesevs i 469 f.Kr. Han fant et sett med bein som det ble hevdet var levningene av helten og tok dem med seg tilbake til Athen i triumf. Tilsvarende har historikeren Herodotos fortalt i sin Historier at spartanerne herjet heroon i byen Tegea og stjal levningene av helten Orestes. Β] Dette ble sett på som å endre heltens lojalitet fra Tegea og til Sparta, og sikre at spartanerne kunne beseire innbyggerne i Tegea som spådd av orakelet i Delfi. Γ] En tilsvarende praksis i antikkens Roma ligger i begrepet evocatio, som henviser til prosedyren å trekke en utenlandsk gud til Roma. I Saturnalia kommenterer Macrobius en evocatio hos Vergil som han kaller en vetustissima Romanorum mos, «den mest gamle skikk hos romerne», formet for å lure og nøytralisere den utenlandske guden fra hans posisjon i å forsvare en utenlandsk by med løfter om leker og templer. Δ] Ε]

Det finnes mange eksempler på heroa rundt tholosgravene i mykenske Hellas og i eller nær hellige områder ved en rekke greske byer rundt Middelhavet. Et særskilt godt bevart eksempel er den såkalte Therongraven, feilaktig tilskrevet for tyrannen Theron av Akragas, som ble funnet ved byen Agrigento (gresk Akragas) på Sicilia. Ζ] En annen bemerkelsesverdig er en antatt dedikert til dyrkelsen av slekten til Aleksander den store i Vergina i greske Makedonia (oldtidsbyen Aigai), og kan ha huset kultstatuen til Aleksanders far Filip II av Makedonia. Stedet ble internasjonalt kjent i 1977 da den greske arkeologen Manolis Andronikos avdekket gravstedet til kongene av Makedonia. Η]


Megas Alexandros

The Lycian city of Ary-ka-wanda, “the place near the high rocks”, is known to be one of the oldest sites, where even coins from the 5th century BC have been found. My friend Alexander the Great has stopped here on his way from Milas to Phaselis, but if there is any hard proof to this story, I don’t know for I haven’t found one. After his death, the city was ruled by the Seleucids and afterwards by the Ptolemaic dynasty. It is said that the tension between Limyra and Arykanda, for whatever reason, prevented the influence of Ptolemy spreading further inland through the valley of Arykandos. In the 2nd century BC, Arykanda joined the Lycian League and starting from 43 AD the city belonged to the Roman province of Lycia and Pamphylia. It even survived Byzantine times, until the 9th century when the settlement moved to a new site south of the modern road. Luckily for us, the marble and limestone remains have been spared the lime-kilns as no large town was built in the neighborhood. Besides, much of the site has been covered by landslides, meaning that Arykanda's buildings were well hidden. This is why the excavated remains look so clean and almost new. Built upon five large terraces on a mountain slope, the city is quite unique. It was known for having the most pleasure and entertainment-loving (and debt-ridden) citizens. So when in 197 BC they supported Antiochus III in his fight against Ptolemy, it was not so much a political move, but mainly to get their creditors off their backs. Nothing’s new under the sun!

Time to start exploring the site! I’m curious what the plastic roofs next to the parking are sheltering and I see that there are mosaic floors underneath that seem to belong to a Basilica. Yet I leave this side of the city for later and set off to higher grounds.


Текст научной работы на тему «Особенности архитектуры героона Перикла в Лимире: локальные традиции и «Классические» влияния»

ОСОБЕННОСТИ АРХИТЕКТУРЫ ГЕРООНА ПЕРИКЛА В ЛИМИРЕ: ЛОКАЛЬНЫЕ ТРАДИЦИИ И «КЛАССИЧЕСКИЕ» ВЛИЯНИЯ

Московский госуниверситет им. М.В. Ломоносова паНт[email protected]таП. т

Поступила в редакцию 08.02.2013

Памятник, которому посвящена данная статья, исключительно важен для изучения культуры и искусства античной Ликии. Обнаруженный и опубликованный в 1970-е гг. немецкими археологами, монумент, известный теперь как гробница-героон Перикла Лимирского, принадлежит тому же ряду наиболее значительных погребальных сооружений Ликии, что и Памятник Нереид в Ксанфе и героон Гюльбаши в Трисе. Анализ его архитектуры и скульптурного декора позволяет лучше понять специфику культуры ликийцев, впитавшей в себя элементы западной и ближневосточной культур и вместе с тем обладающей выраженным локальным своеобразием.

Ключевые слова: Перикл Лимирский, Лимира, Ликия, ликийские гробницы, героон Перикла, искусство древней Ликии, Малая Азия, древнегреческая скульптура.

Античная Ликия - интереснейший регион древней Анатолии, яркий расцвет которого пришелся на I тысячелетие до н.э. Культура, созданная населявшим его народом, вполне самобытна и, вместе с тем, являет пример своеобразного синтеза элементов западной и ближневосточной культур. Последнее в значительной мере обусловлено особенностями сложившейся здесь политической ситуации. С середины VI в. до н.э. и до прихода Александра Великого в Малую Азию (334 г. до н.э.) Ликия была включена в состав державы Ахеменидов. Вместе с тем как в политической, так и в культурной жизни в регионе всегда сохранялось сильное греческое влияние1: со второй половины VI в. до н.э. особенно тесны были контакты с ионийскими греками2, а в V в. до н.э. Ликия стала объектом притязания Афинской архэ3. Втянутая в сферу интересов и конфликтов двух важнейших политических сил - Персии на востоке и Греции на западе, Ликия, тем не менее, обнаружила чрезвычайную устойчивость локальных традиций, что, в частности, проявилось в изобразительном искусстве и архитектуре.

Долгое время в отечественной историографии отсутствовали обобщающие труды, посвященные античной Ликии, и даже публикации, освещающие отдельные частные аспекты религии и культуры ликийцев, были редкостью.

Лишь в последнее время историками прилагаются усилия к тому, чтобы заполнить этот пробел4. Однако ликийский художественный материал по-прежнему крайне мало освещен в российской искусствоведческой литературе. Даже такие значительные и давно открытые памятники, как героон Гюльбаши в Трисе и Памятник Нереид в Ксанфе, принадлежащие к наиболее впечатляющим сооружениям династической Ликии, затрагиваются лишь вскользь в контексте проблем позднеклассического греческого искусства5. Еще меньше известен обнаруженный в Лимире погребальный монумент, датируемый IV в. до н.э. и признанный гробницей ликийского династа Перикла. Не претендуя на исчерпывающий анализ памятника, выскажем лишь некоторые соображения относительно его скульптурного декора и самой архитектуры, причудливым образом отразившей в зеркале «варварской» традиции формы известных афинских построек.

Памятник был открыт немецкими и австрийскими археологами в древней Лимире (ликий-ское название города - Zemuri), расположенной в Восточной Ликии, в южной части малоазий-ского побережья. В ходе раскопок, начавшихся в 1969 г. и продолжающихся и по сей день, были обнаружены фрагменты погребального сооружения - здания, ориентированного по оси

север-юг, имеющего вход с южной стороны, воздвигнутого на краю искусственной террасы над городом, чуть ниже акрополя Лимиры6.

В 1976 г. возглавлявший раскопки в Лимире австрийский археолог Йорген Боркхардт предпринял детальную публикацию памятника [11]. В его первую книгу, однако, не вошли обнаруженные позже фрагменты, в частности некоторые плиты восточного фриза, опубликованные отдельным изданием в 1993 г. [12]. Боркхардт идентифицировал здание как гробницу Перикла

- одного из наиболее значительных правителей Восточной Ликии, принадлежавшего по рождению или породнившегося через брак с правящей династией, происходившей из Лимиры. Видимо, именно Лимира была местом пребывания его двора (хотя выражение «Перикл Ли-мирский» - продукт современной историографии). Такая атрибуция, хотя и основанная на относительных данных, равно как датировка гробницы 370-360 гг. до н.э., практически не

Сразу было отмечено, что лимирская гробница, как и само имя династа - ее предполагаемого владельца, вызывает вполне определенные ассоциации с Афинами эпохи Перикла. Очевидно, два здания на афинском акрополе, построенные в последней четверти V в. до н.э., послужили образцами для лимирской постройки: Эрехтейон, точнее, его южный портик с кариатидами и храм Афины-Ники у южного крыла Пропилей. От храма Ники (амфипростиля с четырьмя опорами на каждой из коротких сторон) позаимствовано общее планировочное решение, от Эрехтейона - идея опор-кариатид. Отметим также, что сюжет одной из акротери-альных групп храма Ники - битва Беллерофон-та с химерой - совпадает с сюжетом композиции северного акротерия гробницы Перикла. Кроме того, размещение на стенах целлы барельефных фризов с изображением шествия в лимирской гробнице выдает влияние Парфенона с его «панафинейского» фриза. Чем объясняется столь явное цитирование форм известных афинских построек в здании, созданном на негреческой земле и предназначенном быть усыпальницей варварского правителя?

В период, о котором идет речь, Ликия представляла собой династическое государство, вернее, ряд государств, в которых власть принадлежала местным аристократам, зависимым от ахеменидского двора [5, р. 43-61]. Ликий-ские династы, как демонстрируют памятники их придворного искусства, питали особую привязанность к греческой культуре. К строительству и украшению особенно значимых монументов, к которым, несомненно, относились погребаль-

ные сооружения, они широко привлекали, наряду с местными мастерами, греческих скульпторов, как правило из Ионии, но хорошо знакомых с аттическим искусством или даже прошедших афинскую выучку9.

Однако Перикл из Лимиры, очевидно, имел особые контакты с Афинами. Тревер Брайс полагает, что Перикл присвоил себе греческое имя, подражая великому афинскому лидеру [15, р. 379], - шаг, указывающий на прозападную ориентацию ликийского династа и его стремление к сознательной имитации афинской культуры (что, в известной мере, отражает архитектура его гробницы). Другую возможность рассматривает Энтони Кин: если имя Перикл было дано будущему правителю при рождении, это может означать, что его родители имели тесные контакты с Афинами, с известными афинскими семьями (возможно, с семьей самого Перикла Алкмеонида), и были, возможно, проксенами афинян [5, р. 156]. В последнем случае мы имеем более глубокие связи с афинской культурой, которые ликийский Перикл воспринял через семью с самого раннего возраста и которые сохранились, несмотря на последующие афино-ликийские конфликты10.

Возвращаясь к лимирской гробнице, отметим, что ее архитектурно-планировочное решение не вписывается ни в один из традиционных типов ликийских погребений11. Единственный элемент, связанный с местной (и если шире -анатолийской) традицией, - это высокий подиум, подобный тем, на которые возносились монументальные ликийские саркофаги (именно внутри подиума лимирского героона находилась погребальная камера). Но на высокий цоколь-подиум вознесен не саркофаг, а наос -черта, свидетельствующая о том, что в данном случае мы имеем дело с храмом-гробницей, святилищем героя, вернее, героизированного династа [11, S. 11]. Облик верхней постройки, несомненно, восходит к греческим храмам малых форм, таким как храм Афины-Ники на афинском Акрополе. Структура антаблемента почти в точности повторяет решение портика кариатид Эрехтейона в целом пропорции двух торцевых фасадов героона Перикла также близки афинской постройке. Отсутствие фронтонной скульптуры в герооне Перикла - черта, традиционная для малоазийской архитектуры ионического ордера, которую не всегда демонстрируют балканские постройки того же ордера (в частности, храм Афины-Ники, как известно, имел скульптурную декорацию фронтонов).

Фризы на восточной и западной сторонах целлы героона представляют процессию людей -всадников и пеших воинов, двигающихся в на-

правлении главного южного фасада. Насколько позволяет судить сохранность рельефов12, некоторые из них одеты в восточные, персидские одежды и головные уборы. Боркхардт называет сюжет западного, лучше сохранившегося фриза откровенно «ахеменидским», сопоставляя изображенную сцену с описанием персидских военных парадов у Ксенофонта [11, S. 121-123]. Возможно, что во главе процессии изображен сам хозяин гробницы - бородатый мужчина, правящий квадригой и оборачивающийся к шествующим за ним воинам (по мнению Борк-хардта, это лицо напоминает нумизматические изображения Перикла).

Предположение о том, что в центральной части западного фриза изображен Артаксеркс III и что, соответственно, в композициях фризов акцентирована тема подчинения ликийского правителя персидскому царю, в целом не была под-

держана исследователями . Только в одной из ликийских гробниц мы сталкиваемся с подобным мотивом выражения покорности: в рельефах богато декорированного саркофага Пайявы -очевидно, ставленника персидского сатрапа в Сардах, марионеточного правителя Ксанфа14. Однако ничего подобного нет в гробницах других, «сильных» правителей Ликии - таких как Кибернис, Гергис, Арбина. Тем более странно было бы обнаружить такой сюжет в декоре гробницы Перикла - династа, известного своими ан-типерсидскими выступлениями [18, р. 111-114].

Само присутствие персидских мотивов в декоре лимирской гробницы не должно непременно расцениваться как выражение покорности или лояльности к ахеменидскому режиму. Оно может объясняться простым желанием подражать персидскому двору, что демонстрируют многие произведения местного придворного искусства. Так, ликийские династы нередко изображались в сценах парадной аудиенции подобно ахеменидским царям - иконографическая параллель, позволявшая повысить статус и авторитет их собственной власти. Достаточно вспомнить рельефы Малого фриза Памятника Нереид в Ксанфе, где, по мнению большинства ученых, изображен сам владелец гробницы (ксанфийский династ Арбина) в сцене аудиенции, иконографически восходящей к рельефам Персеполя (он сидит на троне с львиными ножками, за спиной - гвардейцы и слуга, держащий зонт над головой правителя). Вместе с тем в композиции Малого фриза восточная тема, несомненно, облечена в греческие формы, как бы переосмыслена на греческий лад. Композиция проникнута множеством пластических мотивов, восходящих к зофорному фризу Парфенона. Ориентация на тот же источник заметна и во

фризах гробницы Перикла. Хотя лимирские рельефы отличаются целым рядом своеобра-зий15, само расположение фриза на целле и мотив процессии, разделенной на два потока, двигающихся в направлении главного фасада, техника барельефа и характер «живописной» пластики, равно как и отдельные детали (например, изображения всадников в петасах), чрезвычайно близки зофорному фризу Парфенона.

Поскольку два фриза реконструируются Боркхардтом как две почти идентичные композиции, данные в зеркальном отражении (хотя разнящиеся в деталях и, возможно, по сюжету), их трудно трактовать как фризы «исторические», как изображения реальных событий из жизни династа, несмотря на возможное присутствие реальных исторических лиц. Кажется правомерным предположение, что это могут быть символические по характеру сцены, в которых «царь Ликии» изображен дважды в двух разных качествах, возможно, в сценах выступления на войну и на охоту или как деятель военный и государственный в сценах войны и мира. Такая «бинар-ность» - изображение тем, контрастирующих друг с другом, но дополняющих друг друга, -весьма характерна для иконографии ликийских гробниц и особенно очевидно проявляется в памятниках IV в. до н.э. [2, р. 184-185].

В декоре кровли лимирского героона на первый план выступает греческая мифология, греческие мифологические образы, связанные с Востоком и конкретно с Ликией. Северный центральный акротерий представляет Персея, который только что обезглавил Медузу и высоко воздел ее голову, попирая безжизненное тело. Боковые акротерии, очевидно, изображали бегущих сестер горгоны [12, S. 49-50]. Выдвигались различные политические мотивации появления акротерия с таким сюжетом в декоре гробницы - от намерения бросить вызов персидскому царю [20, р. 52] до желания обосновать его претензии на правление греческим и восточным миром [5, р. 158]. Так или иначе, подобный акротерий мог, в первую очередь, выполнять функция апотропея, которая в греческом мире традиционно приписывалась образу Медузы, ее устрашающей голове. Именно в этом качестве Горгона появляется во фронтонной, метопной, акротериальной скульптуре (т.е. в верхних зонах зданий) архаических храмов Великой Греции, о. Корфу, Афин [21, р. 153155], причем в сопровождении еще одного мифологического образа - Пегаса, рожденного в момент ее гибели, которого боги подарили герою Беллерофонту (РІМ. 01. XIII. 63 Раш. II. 4. 1). В гробнице Перикла крылатый конь и его хозяин изображены во втором, южном акротерии.

Группа сохранилась очень фрагментарно, но с большой долей уверенности ее сюжет может быть реконструирован как победа Беллерофонта над Химерой. Беллерофонт - греческий герой, культ которого, возможно, зародился в Коринфе, но тесно связан с Ликией. Именно здесь он сражался с воинственными солимами и амазонками, здесь убил «ликийского монстра» - Химеру (Нот. II. 179-186), после чего остался и правил страной ликийцев (Аро1^. II. 3. 1). Беллерофонт, так же как и его внук Сарпедон, являет собой архетип ликийского героя и царя. Возможно, Перикл, пожелавший поместить изображение Беллерофонта над входом в свою усыпальницу, уподоблял себя этому герою или видел в себе его наследника. Вместе с тем вознесенная на крылатом коне, венчающая гробницу фигура, даже вне всякого идеологического подтекста, должна была восприниматься как образ триумфирующий, несущий в себе идею победы над смертью (убийство хтонической Химеры) и посмертного апофеоза.

Отметим, что в этой игре с греческими мифологическими образами, в использовании их в целях самопропаганды, у Перикла был прямой предшественник - правитель Западной Ликии, один из сильнейших династов Ксанфа, Арбина. В первой половине IV в. до н.э. Лимира и Ксанф

- два важнейших политических центра, две крупнейшие политические силы, с которыми связаны сильнейшие династии, делящие власть над страной (Гарпагиды в Западной Ликии и Земуриды в Восточной). После падения ксан-фийской династии, последним представителем которой был Арбина, Перикл, очевидно, вынашивал амбициозные планы относительно установления контроля в Западной Ликии, которым помешало прямое вмешательство персов во внутриполитические дела страны [5, р. 157].

Арбина, возможно, был еще жив, когда Перикл начал возведение своей гробницы. Собственная же гробница Арбины, которой, по мнению ученых, является открытый Чарлзом Феллоузом знаменитый Памятник Нереид, строилась как минимум десятью годами ранее (ее датируют временем около 380 г. до н.э.) [4, р. 144]. Интересно, что в конце XIX в. Иоганн Овербек и Адольф Фуртвенглер связывали сюжеты, изображенные в малом фризе Памятника Нереид, с известным событием из биографии Перикла (взятием Телмессоса) и идентифицировали памятник как гробницу именно этого династа [22, S. 197 23, S. 59]. Впоследствии монумент из Ксанфа был датирован более ранним временем, но сама путаница показательна. Теперь, когда открыты обе гробницы, мы видим, что они действительно сопоставимы. Мно-

гое роднит и выделяет их среди других, более традиционных заупокойных ликийских сооружений: монументальный цоколь-подиум с вознесенным на него «греческим» наосом, заимствование форм из построек Афинского акрополя, использование во фризах персидской иконографии. Возводя гробницу, подобную импозантному монументу в Ксанфе, подчеркивая свою связь с Афинами времени наивысшего могущества, Перикл, очевидно, желал утвердиться как правитель того же уровня и статуса, что и Ар-бина, и подчеркнуть, что династы Ксанфа ни в коей мере не могут доминировать над Лимирой. И если Арбина, как показывает анализ декора его гробницы, видит в себе «нового Сарпедона» или, быть может, даже «нового Ахилла», стяжавшего вечную славу и обретшего бессмертие, то Перикл не менее амбициозен - он провозглашает себя «новым Беллерофонтом», царем всей Ликии, победителем хтонических, враждебных стране сил.

Однако есть черты, существенным образом отличающие лимирскую гробницу от аналогичного монумента в Ксанфе. Это, во-первых, более эклектичный характер лимирской постройки, в которой акцент сделан на прямом «цитировании» известных афинских зданий, элементы которых оказались сращены в весьма причудливое целое. Во-вторых, более архаичный облик памятника в целом, особенно его скульптур, что неверно было бы объяснять одной лишь провинциальностью работы, неумелостью воспроизведения аттических образцов. Эта архаизация выглядит почвенной, намеренной и сообщает памятнику, при всей его «цитатно-сти», абсолютно негреческий, анатолийский, варварский колорит. Особую роль в этом впечатлении, несомненно, играют восемь кариатид, присутствие которых сложно объяснимо с точки зрения погребальной символики16. Эти кариатиды, стилистически и иконографически весьма отличные от своих афинских прототипов, являются, пожалуй, наиболее далекими от классических образцов скульптурами героона. Они носят высокие калафы, высеченные из того же каменного блока, что голова и абака, и стоят на высоких цилиндрических базах. В их многослойных одеждах и атрибутах много восточного: кроме пеплоса и плаща, покрывающего голову, они носят хитоны с пуговицами на рукавах, сандалии на высоких подошвах и браслеты, имеющие завершения в виде львиных голов (как в ахеменидских и ассирийских ювелирных украшениях). В руках они держат ритоны, завершающиеся лошадиными протомами, а также фиалы и, возможно, зеркала. Их длинные крученые косы, падающие на грудь, со стилизован-

ными, гравированными прядями, их крупные головы на коротких шеях, делают их похожими на архаические женские фигуры ионийского

В лимирской постройке кариатид не шесть, как в Эрехтейоне, а четыре на каждом фасаде. Они выстроены в линию и значительно более статичны, чем девы Эрехтейона, которые кажутся выходящей из здания группой, готовой составить некую обращенную к Парфенону процессию. Ли-мирские кариатиды неподвижны и обособлены -каждая из них стоит на отдельной высокой базе. Будь их не четыре, а две, они бы являли прямой классический аналог архаическим корам-кариатидам, известным по вотивным постройкам ионийских полисов в Дельфах18.

Особенности лимирских скульптур, указывающие на связь с традициями ионийской архаики, заставляют вспомнить еще об одном монументе, находившемся на Пелопоннесе, но созданном ионийским мастером в конце VI в. до н.э. и в целом имеющем множество ориентальных черт. Это трон Аполлона в Амиклах работы Бафикла из Магнезии на Меандре. Его краткое описание дает Павсаний (Раш. III. 28. 9), поясняя, что произведение это не нуждается в детальном представлении, так как хорошо известно. Из отчета Павсания следует, что верхнюю часть постройки, собственно сам трон, поддерживали женские фигуры (античный автор называет их Горами и Харитами). Среди украшений трона, где-то в верхних его зонах, были размещены рельефные изображения убийства Персеем Горгоны и Беллерофонтом Химеры. Само же сооружение представляло собой своеобразное святилище и одновременно гробницу, где был похоронен Гиакинф, культ которого отправлялся в Амиклах. Иными словами, «трон Аполлона» представлял собой не что иное, как гробницу-героон, что допускает существование возможных иконографических параллелей между амиклей-ской постройкой и герооном в Лимире [24, р. 98].

Истоки иконографии и стиля лимирских кариатид, возможно, следует искать не только в греческой ионийской или аттической пластике. В рамках небольшой статьи нет возможности затрагивать проблему генезиса самой типологии кариатид, однако есть многие косвенные свидетельства, указывающие на их негреческое,

возможно, анатолийское происхождение . Не исключено, что в случае с герооном Перикла мы имеем не просто провинциальное копирование известного греческого образца, аттического или ионийского, но заимствование вполне созвучное местной анатолийской традиции, воскрешение этой традиции, как бы вернувшейся в

преобразованном виде, заново воспринятой через призму классического греческого искусства.

В целом же архитектурно-пластический ансамбль героона Перикла в Лимире свидетельствует об особом отношении ликийской аристократии к греческой художественной культуре -одновременно и восхищенном, порождающем подражания, и избирательном. Откровенно имитируя афинские постройки, создатели ли-мирского монумента взяли из них только то, что было созвучно их традиции, что вписывалось в задуманную ими программу. Они свободно комбинировали аттическую классику с ионийской архаикой, «одевали» в греческие формы старинные персидские сюжеты, вписывая их в собственную погребальную иконографию. В результате родился образ не столь целостный, как в случае с Памятником Нереид, где греческая составляющая безусловно доминирует, но уникальный в своем эклектизме и этим предвосхищающий очень скорое появление другой, самой значительной малоазийской постройки IV в. до н. э. - Галикарнасского Мавзолея в соседней Карии.

1. На ранние торговые связи с греками указывает найденная на акрополе ликийского Ксанфа керамика, датируемая временем ок. 700 г. до н.э. [1, р. 188-189].

2. Анализ декора династических ликийских гробниц VI в. до н.э. («Львиная гробница», «Гробница гарпий» и др.) выявляет широкое привлечение к их исполнению мастеров из Ионии, см.: [2, р. 151-186]. Художественные контакты с восточными греками сохранялись и в классический период: рельефы так называемого Сарпедонейона и Памятника Нереид в Ксанфе (Большой и Малый фризы) также являются работой греческих мастеров из Ионии [3, р. 32 4, р. 376]. Безусловно, греческое виляние в Ликии не ограничивалось только сферой погребального искусства - ликийские мемориальные надписи (равно как и сам алфавит), ликийские монеты, даже некоторые имена местных династов свидетельствуют о глубоком проникновении греческих традиций в ликий-скую культуру, см.: [5, р. 66-67].

3. Об этом свидетельствуют такие события, как вступление Ликии в Делосский союз, а также вторжение афинян под предводительством Мелесандра во время Архидамовой войны [5, р. 97-112, 125].

4. Хочется отметить появившиеся недавно работы монографического характера, посвященные культуре и истории Ликии интересующего нас периода. Это две диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук [6 7].

5. Наиболее подробно останавливается на ликий-ских памятниках Н.М. Никулина, рассматривающая рельефный декор классических построек Ксанфа в контексте проблемы происхождения стилей Малой Азии [8, с. 16-24]. Е.А. Савостина уделяет внимание

скульптурному декору Памятника Нереид в публикации, посвященной рельефу со сценой сражения из собрания ГМИИ им. Пушкина [9, с. 284-324]. Важнейшим ликийским гробницам уделено внимание в двухтомном труде по истории древнегреческого искусства Л.И. Акимовой [10, с. 310-312].

6. In situ сохранились фрагменты основания и цоколя. Все прочие уцелевшие части монумента теперь хранятся в Археологическом музее Анталии.

7. Сомнения относительно хронологии создания памятника были высказаны только Кристин Брунз-Ёзган, которая, на основе стилистического анализа, предложила датировать монумент серединой IV в. до н. э. Впрочем, даже такая поздняя датировка не исключает принадлежности гробницы Периклу, см.: [13, S. 82-83, 90].

8. Информация о несохранившемся восточном центральном акротерии храма Ники содержится в учетных записях, обнаруженных на Акрополе, фиксирующих количество золота, предназначенного для акротерия (очевидно, бронзового и покрытого позолотой), и содержащих указание на сюжет. Анализ базы центрального акротерия храма Афины-Ники также подтверждает использование бронзовой скульптурной группы [14, p. 60-61].

9. Так, среди двух мастеров, руководивших выполнением скульптурного декора Памятника Нереид в Ксанфе, работы «Мастера I», возможно являвшегося главным художником, обнаруживают сильнейшую связь с современной аттической пластикой, см. [4, p.139, 153].

10. Кин уточняет, что данный вариант хода событий возможен, если Перикл родился до 430 г. до н.э., поскольку едва ли он мог быть назван в честь афинского стратега после вторжения афинян в Ликию в начале Пелопоннесской войны [5, p. 156].

11. Выделяют несколько основных типов ликий-ских погребальных сооружений - скальные гробницы, гробницы-колонны, гробницы-саркофаги [2, p. 154].

12. Поверхность рельефов, выполненных из известняка, изначально оштукатуренных и расписанных, сильно повреждена. Особенно это касается рельефов восточной стороны, наиболее видимых при подходе к гробнице.

13. Предположение впервые было высказано Боркхардтом [16, S. 77]. Наиболее аргументированная критика этой гипотезы см.: [1, S. 71-73].

14. Саркофаг Пайявы был найден в Ксанфе и перевезен в Лондон Чарлзом Феллоузом. Ныне он хранится в собрании Британского музея массивная база-цоколь и остатки монолита нижнего яруса - in situ. В рельефе одной из его сторон представлен сам Пайява (идентифицируется по надписи) в сцене аудиенции перед персидским сатрапом (Автофрада-том?) [2, p. 179-184].

15. Интересные замечания относительно характера построения пространства в рельефах героона Перикла высказала Сисмондо Риджвей, см.: [19, p. 96-97].

16. Замечания по поводу иконографии и значения лимирских кариатид см.: [24, S. 84-87].

17. В качестве примера приведем костяную статуэтку из храма Артемиды в Эфесе, датируемую второй половиной VI в. до н.э. Несмотря на миниатюр-

ные размеры она, подобно кариатидам из Лимиры, трактована как фигура-опора (фигурка служила ручкой для жезла, увенчанного изображением ястреба). Девушка держит в опущенных вдоль тела руках атрибуты - кувшин и плоское блюдо лидийского типа, трактовка волос имеет сходство с лимирскими кариатидами, см.: [21, pl. 88].

18. Речь идет о кариатидах, украшавших западный входной портик сокровищницы сифносцев в святилище Аполлона в Дельфах, а также о фрагментарно сохранившейся кариатиде, принадлежавшей другой не идентифицированной постройке (сокровищнице книдян?) в том же святилище - обе постройки ионийской работы см.: [21, pl. 209-210].

19. См.: [24, S. 24-28]. Идея фигур, интегрированных в архитектурную среду, фигур-опор была хорошо знакома в хетто-хурритской среде, в искусстве позднехеттских княжеств [25, p. 137-147].

I. Metzger H. Fouilles de Xanthos IV. Paris: Klincksieck, 1972. P. 188.

2. Jenkins J. Greek Architecture and its Sculpture. Cambridge (Massachusetts): Harvard University Press, 2006. 271 p.

3. Demargne P. Fouilles de Xanthos I. Paris: Klincksieck, 1958. P. 32-34.

4. Childs W.A.P., Demargne P. Fouilles de Xanthos VIII. Paris: Klincksieck, 1989. 207 р.

5. Keen A.G. Dynastic Lycia: a Political History of the Lycians and Their Relations with Foreign Powers c. 545362 B.C. Leiden - Boston - Koln: Brill, 1998. 268 p.

6. Баранов Д.А. Политическая и социальная история Ликии в V-IV вв. до н.э. Дис. . канд. ист. наук. Воронеж: ФГБОУ ВПО «Воронежский государственный университет», 2012.

7. Горожанова А.Н. Ликийцы в греческой традиции VIII-V вв. до н. э. Дис. . канд. ист. наук. Нижний Новгород: ННГУ, 2006.

8. Никулина Н.М. Искусство Ионии и Ахеменид-ского Ирана. По материалам глиптики V-IV вв. до н. э. М.: Искусство, 1994. С. 16-24.

9. Савостина Е.А. «Боспорский стиль» и сюжеты Г еродота в пластике Северного Причерноморья // В сб.: Боспорский рельеф со сценой сражения (Амазо-номахия?) / Под ред. Е. Савостиной. М. - СПб., 2001. С. 284-324.

10. Акимова Л.И. Искусство Древней Греции. СПб.: Азбука-классика, 2007. С. 310-312.

II. Borchhardt J. Die Bauskulptur des Heroon von Limyra, das Grabmal des Lykischen Konigs Perikles. Berlin: Gebr. Mann Verlag, 1976. 143 S.

12. Borchhardt J. Die Steine von Zemuri: Archaolo-gische Forschungenan den Verborgenen Wassern von Limyra. Wienna: Phoibos, 1993. 160 S.

13. Bruns-Ozgan СЬ Lykische Grabreliefs des 5. und 4. Jahrhunderts v.Chr. Tubingen: Wasmuth, 1987. 262 S.

14. Ridgway B.S. Fifth Century Styles in Greek Sculpture. Princeton: Princeton University Press, 1981. P. 60-61.

15. Bryce T.R. The Other Pericles // Historia. 1980. Bd. 29. P. 377-381.

16. Borchhardt J. Das Heroon von Limyra // Gotter, Heroen, Herrscher in Likien. Wienna-Munich, 1990.

17. Jacobs B. Griechische und persische Elemente in der Grubkunst Lykienszur Zeit der Achamenidenherrschaft. Jonsered: Astroms forl, 1987. 94 S.

18. Bryce T.R. The Lycians in Literary and Epi-graphic Sources. Copenhagen: Museum Tusculanum Press, 1986. P. 111-114.

19. Ridgway B.S. Fourth Century Styles in Greek Sculpture. Wisconsin: Wisconsin University Press, 1997. P. 96-97.

ARCHITECTURAL FEATURES OF THE HEROON OF PERICLES OF LIMYRA: LOCAL TRADITIONS

The monument examined in this article is extremely important for studying the culture and art of ancient Lycia. This building that was discovered and published during the 1970s by German archaeologists is now known as the tomb of Pericles of Limyra. It belongs to the same number of the most significant sepulchral structures of Lycia as the Nereid monument in Xanthos and the hero's shrine at Gjolbaschi-Trysa. The analysis of its architecture and sculptural decoration allows a better understanding of the specifics of Lycian culture that absorbed the elements of Western and middle Eastern cultures, and at the same time possessed pronounced local specificity.

Keywords: Pericles of Limyra, Lycia, Asia Minor, Lycian tombs, Heroon at Limyra, art of Ancient Lycia, ancient Greek sculpture.

20. Demirer U. Antalya Museum. Ankara: Yayinlari, 2005. P. 52.

21. Boardman J. Greek Sculpture: The Archaic Period. London: Thames and Hudson, 1999. 252 p.

22. Overbeck I. Griechischer Plastik. Leipzig: J.C. Hinrichs'sche Buchhandlung, 1893. S. 197.

23. Furtwaengler A. Von Delos // Archaologische Zeitung, 40. Berlin, 1882. S. 321-68.

24. Schmidt E. Geschichte der Karyatide. Wurzburg: K. Triltsch, 1982. 255 S.


Watch the video: Κρητη: εκσκαφή αρχαίου ταφου (June 2022).


Comments:

  1. Aracage

    people, what news from the front?

  2. Rypan

    What phrase... super, excellent idea



Write a message